Рассказы об Эльфах

Элли Колдарева

Старый Анреа стоял на берегу Луле-Эльвен, погрузившись в созерцание. От его ног вниз мелкими неустойчивыми порожками сбегала круча, подмытая у основания бурными холодными водами реки. То там, то сям из кручи выпирали жесткие, изогнутые корни сосен, безжалостно выкорчеванные временем и ветрами. Деревья близ откоса тревожно стонали, скрипели сухими, кряжистыми стволами; молодняк, пробившийся в плотной массе исполинов, шелестел коротко, будто вздрагивая. Словно догадывался, что и его молоденькие, еще не загрубевшие корешки скоро выдернут из родной земли и потащат - впрочем, тогда будет уже без разницы, куда.

Анреа слышал это глубинное, сумрачное перешептывание, слышал тяжелое дыхание леса, напитанное солоноватым запахом чужого страха и боли.

Анреа был старым-престарым эльфом не столько лицом и телом, сколько душой. Он помнил еще те времена, когда отдельные шведские племена людей боязливо ютились на Нормандском плато, постепенно сбиваясь в более крупные поселения на плодородных почвах южного побережья. Помнил, как сквозь леса прокладывались тайные тропки, позже выросшие в крупные дороги, ведущие на север, в тундру с ее торфяными болотами, голубикой и морошкой и дальше, в ущелья Скандинавских гор, к вершине Кебнекайсе. Помнил много сказаний древности, песен и легенд, сложенных у костров в безлунные осенние ночи. Но никогда - видит Бог, никогда бы не смог помыслить, что самим Эльфам суждено превратиться в легенду. Когда-нибудь и о них вот так же вот будут рассказывать байки у костра или писать сказочные повести для детей. Они - Миф! Они - духи природы, живущие в воздухе, воде, земле, горах; добрые - красивые, а злые - безобразные.

Раньше было легче, раньше люди еще боялись их магии и стрел, а теперь не боятся ничего. А почему бы вы думали? В них не верят! Людям предпочтительнее сказки о бестолковых дикарях, которые можно трепать в пьяном бреду какой-нибудь развеселой попойки в трактире.

А еще можно убивать. Можно и нужно, как все неизведанное или забытое, неподвластное ни воле, ни пониманию, не прирученное, не порабощенное, не втиснутое в рамки законов и общественной морали, а значит, враждебное.

Раньше этим занимались европейские короли, бароны, герцоги, которые слетались на полуостров, как голодные борзые, в поисках острых - гораздо острее обычных - ощущений, порождаемых охотой на себе подобных. Затем христианская инквизиция. Их имена теперь покоились под толщей вековой пыли в архивах дворцов и замков. Но живы в памяти имена затравленных ими, сгноенных в монастырских узилищах, не погребенных по чести. Живы, и жить будут долго.

Анреа созерцал, сжимая и разжимая кулаки, он чувствовал, что к этим именам вот-вот добавится еще одно, и тогда… тогда либо сражаться, либо уйти насовсем бог весть куда. Возможно, на север, в горы.

В шаге от него сзади кто-то деликатно кашлянул. Анреа медленно приоткрыл глаза, как бдящая сова, обманчиво прикорнувшая на суку в ожидании добычи, но не обернулся.

- Отец, ты чувствуешь что-нибудь?- спросил молодой эльф, кутаясь в тонкий серый плащ от пронизывающего ветра.- Мы желаем знать, ты ведь уже два часа стоишь.- И добавил, как бы оправдываясь,- закат на носу, пора возвращаться, пока ворота не заперли.

Анреа услышал, как устало переминаются с ноги на ногу несколько лучников, уловил их безотрадные мысли, отрывки несказанных, раздраженных фраз. Они совсем продрогли на высоком берегу, вдобавок к ветру присоединился моросящий дождик.

- Тальв погиб,- сказал старик.

- Ты уверен?- выдохнул эльф.

- Что? Ты спрашиваешь? Я вижу отсюда не хуже, чем если бы он сейчас стоял передо мной, я ощущаю его дыхание и пульс - безумную, хаотическую, надрывающуюся пляску легких и сердца - сокращение мышц и страх. Ауру страха. Ты знаешь, ее ни с чем нельзя спутать. А еще боль и что-то очень-очень горячее. Чего он никак не может удержать. Это кровь, Элайа, столько крови, что она кричит сама за себя. А ты спрашиваешь, уверен ли я.

Эльф потупился, пряча глаза, наполнившиеся слезами. Колющими и горячими, как описанная стариком кровь. Лучники у подножия столетней сосны приумолкли, плечи их поникли, хотя они и не могли слышать ни слова из сказанного.

- Что теперь?- пробормотал Элайа.- Должны ли мы отомстить, отец? Мы ведь будем драться, да? И мы сметем их, уничтожим, мы раздавим их, размажем, мы…

- Мы уйдем.

- Уйдем?- он не выкрикнул это, как собирался. Он готовился возмутиться, как того требовали обстоятельства и старик, своей инфантильностью подрывающий все мыслимые понятия о чести, о долге и достоинстве. Но он лишь прошептал «уйдем?», как заклинание. Он принимал неизбежность, хотя и не осталось больше в его измученной душе места для каких-либо трезвых ощущений, кроме боли.

- Да, уйдем. И ты знаешь, почему.

- Чтобы выжить. Как крысы из огня да в полымя, только ради жизни.

- И чтобы вернуться, когда-нибудь, когда настанут лучшие времена. Люди-то не изменятся, но может быть, изменимся мы или судьба станет более благосклонна. Мы никогда ничего не забываем. И этого мы не забудем. Ты веришь? Веришь мне?

- Конечно.- Элайа сердито отер слезы.- Кому мне еще верить.

- Вот и ладно, вот и правильно. А теперь слушай, я расскажу тебе. Времени нет на долгие объяснения, но того, что я поведаю, не дано знать никому из эльфов, а людям и тем более.

Элайа непроизвольно напрягся. Никому? Он не любил тайн, не выносил. Тайны в его сознании неведомым образом сплетались со смертью. Да и чем утешительным мог порадовать Анреа Древний в такой час?

- Не все потеряно для нашего народа,- начал Анреа, устремив взор куда-то вглубь себя. Глухо и чуждо зазвучал его голос.

- Пришло время Великого переселения, и я по прибытии в Город тот час же соберу Совет. Вряд ли кто-нибудь вздумает мне перечить, вряд ли даже у Правителя найдутся достойные возражения на мои доводы. Так или иначе, убедить Совет - дело времени, и уж я постараюсь управиться до завтрашнего вечера. Люди наводнили Саволайа, шишке негде упасть, и пора нам уходить на север или к западу, в Скандинавские горы. Там устроимся до поры до времени, переждем.

- В горы?- недоверчиво переспросил Элайа, и по лицу его разлилась краска досадливого недоумения.

- К гномам, что ли, побираться по пещерам?

Анреа позволил себе улыбнуться:

- А хоть бы и к гномам. Все приятнее, чем считать мертвых.

- Будем им петь, танцевать, а на досуге точить кирки с топорами и возить на тачках руду и самоцветы.

- Самоцветы они эльфам нипочем не доверят,- все больше забавляясь, сказал старик.- Видишь ли, они нас обзывают взбалмошными, безалаберными лентяями и еще бог весть кем. А уж к копям-то своим и на милю не подпустили бы, чтобы не отравляли их праведные труды идиотским хихиканием и песнями.

- Скупердяи чванливые,- буркнул Элайа.

- Ну, ну, зачем же. Вот оттого мы с гномами и не в ладах, оттого и сложили головы на алтарь невежества, что цену словам позабыли. Кто кого первым задел, уж и не помним, с чего распри начались - тоже, а все туда же. И молодых учим. Что тебе гномы? Может, они давно сгинули, зарылись в пещеры по самое земное ядро? А коли и повстречаем кого из Окстинанского народа, в беде не бросят.

- Не хватало еще хвалебные грамоты этим недомеркам зачитывать. Избавь, пожалуйста.

Элайа принялся буравить взглядом противоположный берег. Анреа задумался, потирая гладкий подбородок.

- Не время для обид, изрек наконец старик,- и гордыни. Пора и ума набраться. Это только молодым дозволено Кодексу чести в ножки кланяться, а мудрость просчетов не терпит. Нету на свете незыблемых законов, друг мой Элайа, как ни крути, а рано или поздно придется поступиться и честью и добрым именем; трусом прослыть. Вот я, к примеру, руку по локоть готов отдать: две трети молодых, прознав о совете, такой шум подымут, что на кол посадишь - и не заметят. Только громче разорутся. Давай хоть на тех проверим…

И он глянул через плечо на уныло топчущегося у сосны эльфа. Двое других успели куда-то деться.

- Впрочем, это все успеется.

- Ты рассказать собирался,- напомнил Элайа.

- Да, да.

Старик беззвучно пошевелил губами, вспоминая.

Они стояли близко, бок о бок, порывистый ветер перебирал десятками тонких косичек, спадающих на плечи эльфов - седых с обсеченными кончиками и светло-золотистых, вобравших пыль и влагу ненастного дня. Сосны шумели, вода в реке почернела, пар пополз по рябящей поверхности.

- Гроза будет,- сказал Анреа,- присядем, друг мой, разговор получится длинным,- он отошел к выкорчеванной из земли сосне. Извилистый ствол надломился, и исполинская крона, рухнув, погрузилась в воду, образовав затор - скопище тины, веток и песчаной пены. В то же время сплетения сухих омертвевших корней высотой с добрых шесть футов - то есть ростом с эльфа - замерли в воздухе, явив взору черный провал. В нем надежно обосновались рыжие муравьи.

Анреа проворно вскарабкался на один из наиболее добротных корней, а Элайа примостился у его ног вполоборота, подоткнув плащ под бедро, и приготовился слушать. Правда, его грызли какие-то сомнения.

- Отец,- обратился он к Анреа,- я так понимаю, разговор действительно затянется, но вот… поспеем ли мы в Город до захода? В лесу ночевать я не боюсь, но вдруг охотники где-то рядом. Те, которые преследуют Тальва? Благоразумнее было бы вернуться, и уже там, в укрытии…

- Мы в любом случае застрянем в дороге, возразил Анреа.- Будь то охотники или гроза, нам не добраться засветло. Тальв торопился. Он, видимо не уразумел того, что ему удалось оторваться от погони. Ему бы отсидеться, затаиться, а он сделал крюк у Дальних болот и начал пробираться к городу с запада, через Вересковые поляны. Там-то его и встретили сбытые с толку преследователи. Не следили, не поджидали, он сам угодил в их когти.

- Неужели ты все это видел?- воскликнул Элайа. Его порой поражали способности старика, выдающие даже для Старейшины Совета.

Анреа горько усмехнулся:

- Да, но предпочел бы не видеть. Хотя, что есть глаза в сравнении с чувствами? От этого бремени я бы разрешился с десятикратной радостью. Мы заночуем в Еловом Логе, утром двинемся в обратный путь. И не отвлекай меня больше, а то и так отбил почти всю охоту рассказывать.

Элайа покорно промолчал. Почему-то старик выбрал именно его.

- Речь пойдет о стародавних временах, я бы даже сказал об истории мировой цивилизации,- произнес Анреа тихо.- А если быть уж до конца точным, то о четвертой расе. До нее существовали еще три расы: Первая - потомки Лунных предков, или Питри, бессознательные тени в тонких, неосязаемых телах. Вторая, тоже бестелесная, являла собой потомство первой, только более «загрубевшие», облаченные в так называемую Ауру, или радужную яйцеобразную оболочку. Любое живое существо обладает Аурой, она первична по отношению к телу. Третья раса, Лемурийская, ознаменовала уплотнение до астрального тела - тела, целиком и полностью состоящего из различных электрических полей и токов.

Элайа нахмурился: что еще за электрические поля? Не только ли поверить, понять это было свыше его сил.

- Так повествуют древнеэльфийские руны,- туманно объяснил Анреа, заметив недоверие в его глазах.- Когда-нибудь люди докопаются да природы вещей своим умом, тогда и поймешь. Хотя не будь они столь вероломны, давно бы научились использовать все, что открыли. Но не суть важно.

Во времена Лемурии, примерно восемнадцать миллионов лет назад, произошло также разделение полов, повлекшее за собой неприятные последствия. Одновременно человеческие тела приняли ту плотность, которая сохраняется по сей день. Пожалуй, слово «человеческие» тут не уместно, поскольку тогдашними обитателями, Перворожденными, были как раз таки не люди, а эльфы. Эльфы гиганты высотой в 52 фута, наделенные страшной сверхчеловеческой силой.

Как я уже сказал, разъединение обернулось грехом, а грех породил злобу.

- А до тех пор на земле царило блаженство?- предположил Элайа. Анреа подтвердил:

- Красота и гармония. Одна раса вытекала из другой, гармонично сливаясь с миром и с Владыками мудрости - богами. Не отягощенная ни кровопролитием, ни алчностью, ни развратом - чистые первозданные формы жизни.

Лемурию разрушили вулканы, когда третья раса уже клонилась к упадку. Подземные судороги погрузили ее в океанские пучины. Но пока континент еще существовал, последние лемурийцы дали начало новой и, наверное, самой известной цивилизации.

- Атлантиде,- вырвалось у Элайа.

- Да, такое название подобрали для нее древнеегипетские жрецы, а Платон записал с их слов рассказы об этой удивительной стране. Впрочем, название-то наверняка пришло из глубины веков вместе с другими, ныне забытыми. Отчего-то жрецам приглянулась «Атлантида», а ведь могла бы быть и Майнакиния - перевод с наречия первой подрасы; и Турания - четвертой, и Толтекия - третьей, и Аркадия - шестой. Но самым верным названием было бы Эльв Саволайя, раз уж у истоков стояли эльфы.

- Саволайя?- глаза у Элайа округлились и стали похожи на две черные круглые дырки.- Наша Саволайя?

- Не торопись. Ладно, забегая вперед, могу ответить, а-то ведь не скоро угомонишься и чего доброго пропустишь главное мимо ушей. Исстари мы называем Саволайей центральную часть Швеции, территорию между северной тундрой и Нормандским плато, испещренную реками и густо покрытую лесами. На самом же деле четыре миллиона лет назад земли эти принадлежали гигантскому материку, занимавшему Атлантический океан, Исландию, Англию - на севере и Техас, Мексику, Штаты, Лабрадор - на юге.

- Почему тогда эти страны носят другие имена?

- Потому что у человеческих правителей короткая память, я уже не говорю об извечном инстинкте отхватить кусок побольше. Пятая-то раса, современная,- это люди, ну, и кое-какие производные от них вроде гномов, троллей. Ух, в такие подробности лучше не вдаваться. Голову сломаешь, кто там у них от кого получился и с кем в родстве. Мы же - остатки Перворожденных, потомки уцелевших после потопа эльфов. Мы - вырождающиеся наследники Мира в Багровых Тонах (ты ведь знаешь, что земля тогда была огненной планетой, ибо воздух был гуще, вода - «жиже», сила тяжести - меньше. И привычные нам голубые и зеленые цвета в такой атмосфере не распространялись и не воспринимались глазом). Вот еще одна, главная, причина по которой нам нельзя сражаться, отстаивая право на жизнь здесь, в этом времени и в этом мире, очеловеченном до невозможности. Мы последние, понимаешь, Элайа, отголосок огненной Атлантиды, а посему - чужие. Хуже всего то, что нет у нас этого права - жить среди людей. Отсюда и наш Кодекс Законов о Невмешательстве и Смирении.

- А кто это решает о правах?- вспылил Элайа.- Кто рассудил, кому процветать, а кому сгинуть?

- Время,- мягко перебил Анреа.- Люди появились в дни Атлантиды, тогда, когда сокровенные знания превратились в источник наживы, когда психическая энергия и тайная сила природы направили в сторону, противоположную течению эволюции. Когда многие эльфы, порабощенные первобытными инстинктами, взяли на вооружение зверство и варварство в погоне за властью и роскошью. Когда многие эльфы впали в грех от сожительства с животными, когда магия и колдовство распустились гигантским черным цветком, отравлявшим все больше и больше Перворожденных из всех слоев тогдашней иерархии. Тогда возникли люди. Они вобрали в себя психическую мощь эльфов, впоследствии деградировавшую, подавленную аморальным образом жизни, взятым у животных.

Одна за другой Атлантиду стали сотрясать катастрофы, однако последнюю из них, названную Всемирным потопом, и эльфы, и люди встретили подготовленными. Мудрейшие из эльфов переселились из Города Золотых Врат, столицы Атлантиды, в Скандинавию, а мудрейшие из людей - в Египет. А дальше уж как боги распорядились. Людям суждено было потерять знания, но возродить цивилизацию, а эльфам кануть в лету. Я не удивлюсь, если на смену арийской расе придет раса гоблинов, орков или троллей, уж больно лихо они плодятся в Запретных Землях.

Анреа задумался. Элайа очнулся от размышлений над услышанным и потянул носом воздух. Определенно пахло грозой. С севера наползли тучи, угрюмые и тяжелые, как металл. При желании они могли бы заскрежетать.

- Все это случилось давно,- сказал Анреа.- Мы стерегли наше эльфийское наследие, схоронили его в недрах Скандинавских гор, там, куда не добраться даже долбильщикам гномам.

- Получается, бессмысленно?- спросил молодой эльф.- Раз никто никогда не сумеет извлечь его и применить.

- И слава Всевышнему, что не извлечет, и дай Бог, чтобы не сумел. Народ нынче никуда не годный: мутный, злобный, безжалостный. Представь, чем обернется подобный эксперимент. Хотя нет, в полной мере представить способны лишь Адепты, те, кто знает, какие тайны стерегут горы. А ведь однажды пробьет час и для пятой расы: горные цепи расколются и раскрошатся, земные глубины разверзнутся, превратятся в подводной царство современные континенты, а на их месте родятся новые плоскогорья и равнины, острова и долины. И Бог его знает, в чьи руки или лапы угодит тысячелетняя эльфийская мудрость.

- Разумнее было бы ее уничтожить.

- Ты считаешь? И кто осмелится взять на себя такую ответственность? Ты? Все это уже обсуждалось на Совете сотни раз, и сотни раз заканчивалось одинаково. Да и не дано нам прозревать такие дали, не дано предвидеть на века. Благо бы мы и дальше стерегли свое сокровище, а мы… вымираем.

- Ты сказал, вроде, что не все потеряно,- вдруг вспомнил Элайа.

- Не все,- согласился Анреа,- хотя доподлинно это никому не известно. Атланты, в особенности толтеки, третья подраса, достигли пика в развитии цивилизации, прославляли солнце как символ жизненного великолепия, как первоисточник жизни и обитель богов. Они строили потрясающие, непревзойденные по красоте и величию храмы и расписывали их своды ярчайшими красками, но главным украшением, главной эмблемой каждого храма являлся отлитый из золота диск солнца. Кроме этого несколько раз в год толтеки поднимались в горы, на специально очищенные площадки, дорогу к которым знали только Посвященные. Там, в багровых всполохах закатов они проводили свои магические ритуалы поклонения Солнцу. Как гласило предание, из цельных валунов выкладывались круги, а в центре воздвигали жертвенный камень, плоский и гладкий, как полированный мрамор. Он, напитавшись кровью и муками жертв, впоследствии превращался в грозное средоточение стихийных сил, ему была подвластна энергия созидания и разрушения. Даже Мудрейшие из мудрейших не постигли природы этого монолита, а простые эльфы однажды увидев его, бежали без оглядки, ломая ноги и кубарем катясь к пропасти. В дни летнего солнцестояния и весеннего равноденствия возносилась хвала Солнцу, но кровь, обагрявшая камень, не стекала на землю, как это обычно бывает с жидкостью, пролитой на глянцевую поверхность. Она впитывалась мириадами мельчайших пор, и к густой черноте камня примешивалось алое глубинное поблескивание. Предполагалось, будто вся магия мира держится на трех главных Камнях: первый укрыли тибетские ламы, второй бесследно исчез в Атлантической океане, а третий… Вот насчет третьего мнения разошлись. Кое-кто из Совета уверен, что боги забрали его сразу после Потопа, поскольку он не принадлежит нашему миру, а до двух других добраться не сумели. Боги, они ведь тоже не через все стены видят. Другие же подозревают, что камнем завладели ацтеки или майя, а потом сгинули, порабощенные его кровавым могуществом. Погибли от руки Кортеса и испанских завоевателей в шестнадцатом веке. Чувствуешь, в чем суть? А, Элайа?

Молодой эльф с трудом разлепил сведенные от напряжения челюсти. Противная оскомина во рту не предвещала ему отрадных выводов.

- У Перворожденных эльфов и Камней единая судьба,- сказал он,- потому что они принадлежат одной эпохе. Людям не подвластно эльфийское колдовство, все, чего они добьются с помощью Камней - это Хаоса и мрака. Накличут бед на свои пустые головы.

- Вот именно.

- Зато эльфы сумели бы возродиться. Не до прежних пределов, конечно, но в теперешнем положении мы едва ли изобретем что получше.

- Что ты предлагаешь, отец?- Элайа вскинул голову, сверкнув черными зрачкам. Сейчас они светились надеждой, зрелой решимостью, странным вдохновением. Анреа долго безмолвствовал. Затем склонился к Элайа и почти прошептал:

- Возродить культ Солнца.

Элайа отпрянул. Он ожидал этих слов. Ожидал со страхом и страшным рвением.

- Кто-то отправится в Запретные Земли и отыщет Камень,- твердо подтвердил Анреа.

- А ты уверен, что это поможет?

- Откуда мне знать?

- Ну, ты же ясновидящий, Старейшина Совета, отец рода…

- Мое происхождение и титул доказывают лишь одну истину: я не сын сапожника, а личность, уважаемая в городе и за его пределами. Остальное, друг Элайа, предрассудки… Я многое умею предугадывать, однако я не обязан быть в курсе всех мировых проблем. Может статься, от самих Запретных земель уже кроме обугленной воронки ничего не осталось - люди, знаешь ли, народ непредсказуемый, нет нет да и устроят какое-нибудь побоище, как вон в восемьсот двенадцатом. Где человек прошел, там трава не растет, так-то.

- И все же,- не унимался Элайа,- не спроста ты разговор затеял. И на меня не спроста страху нагоняешь. Совет решил, кого послать? Меня?

Анреа воззрился на эльфа без ложного недоумения: юный парнишка, да не промах.

- Тебя,- честно сказал он.- И не ошибся.

- О, это… честь, быть избранным,- забормотал Элайа, отчего-то краснея и теряясь.- Наверное. Я только думаю, на эту роль сгодился бы кто помудрее, понапористее. Маг, например, из рода Адептов они же достойные, всем эльфам эльфы. У них и чародейство с рождения в крови. А у меня ведь что юг, то и север, тем более там края чужие, неведомые. Заплутаюсь, как пить дать. Не гожусь я, отец, никак не гожусь.

Элайа поглядел умоляюще, весь сжавшись в комок, несчастный и одинокий. Очень уж ему не улыбалось покидать родные леса и шагать в неизвестность, да к тому же таща на закорках судьбу целого народа. Маленького, но все-таки народа! От одной мысли об этом его повергло в такое беспросветное уныние, что хоть прямо здесь ложись и помирай.

Крепись, Элайа,- старательно пряча улыбку, подбодрил Анреа.- Пойдешь ты один, так оно безопаснее, но путь тебе мы укажем и до известных пределов проводим.

- Но почему?!- взмолился эльф.- Почему я?

Ему захотелось крикнуть: он маленький, в жизни толком не освоился и заслуг перед Советом нет ни магических, ни боевых. Обычный скромный эльф из рода Целителей, да и тут не блещет способностями. Таких за лихом не посылают, а уж коли посылают, то за смертью.

- Молодой, шустрый,- Анреа начал загибать пальцы,- белку из лука с сотни шагов укладываешь с завязанными глазами, по слуху. Внешность у тебя не броская… по нашим меркам. Болтать не любишь. А насчет мудрости и напористости ты зря. Зря себя не ценишь. Ко всему прочему Совет настаивает на том, чтобы в поисках был задействован чистокровный Перворожденный, без мутных примесей людской крови. Древние-то эльфы частенько грешили на стороне, вот и лишились славы первых красавцев.

- Кто-то секунду назад заявил о моей заурядности.

- Красота - понятие относительное,- философски изрек Анреа.- По мне, так ты совсем на эльфа не тянешь. Есть в тебе какая-то жилка… человеческая. Черты лица заземленные, по-людски чувственные, взгляд острый, кожа темнее. А на деле выходит, из нас ты единственный с чистой кровью. Чудно как-то. Значит, есть в тебе и мудрость, и напористость. Рано или поздно толтекская кровь о себе напомнит.

- Боже упаси,- буркнул Элайа.- И как я умудрился так прицельно вляпаться, а? Ведь одни уши торчат! Невероятно.

И тут его прострелило:

- Когда? Когда мне выходить?

- Скоро,- обнадежил Анреа.- Не худо бы поторопиться, но боюсь, спешка плачевно отразится на твоих бедных нервах, мой милый друг. Посему потерпи чуток, дней семь, максимум девять. Я устрою, чтобы тебя пустили на завтрашнее заседание Совета, где определятся и наши пути, и твои.

У Элайа сердце екнуло. Час от часу не легче. История цивилизаций, тяжелейшая ответственность, миссия на грани сумасшествия, да плюс Совет Старейшин - это уж никакие нервы не выдержат. Он так и вообразил свою натянуто-тонкую, как тетива, фигурку в центре Зала под перекрестным огнем десятков пар ненасытных глаз, жаждущих вывернуть наизнанку всю его жизнь, взвесить и вынести вердикт каждому поступку, перелопатить родословную.

Словно вняв обуявшим молодого эльфа страхам, Анреа успокаивающе коснулся его плеча.

- Не переживай, Элайа, твоя судьба давно решена, мудрым нет нужды обсуждать ее по десять раз. А что там будет, на Совете, поживем - увидим. Пока же пойдем отсюда, да поживее. Лог в миле к западу, а дождь вот-вот нас накроет.

Он легко спрыгнул со своего жесткого сидения и направился к остальным эльфам - те мигом прекратили какую-то перебранку, повскакивали, радостно предвкушая возвращение домой с опостылевшего ветра и сырости. Элайа, отряхивая плащ, побрел за стариком.

Сердце у него, чуя беду, ныло. Впервые лес отторгал эльфа своей гудящей, скрипящей, чужеродной массой. Лес стиснулся за плечами, и надрывным предгрозовым ревом взревели тысячи ходящих ходуном крон над головой. Элайа съежился, сжался под гнетом жуткой тоски, запахнул плотнее свой серый плащ. Его бил озноб. А на душе лежал камень. Кровавый черный монолит. И не было от него спасения.

   
   

Библиотека  

   

Похожие материалы  

   

© Мир Фентези и Волшебные сказки
Ян Патрик Красный (Jan Patrik Krasny)
Ларри Элмор (Larry Elmore)
Anndr
Кинуко Крафт (Kinuko Craft)
Энн Стоукс (Anne Stokes)
ruth_sanderson_25
Кинуко Крафт (Kinuko Craft)
Энн Стоукс (Anne Stokes)
Тодд Локвуд (Todd Lockwood)
Алена Лазарева
Адель Сеслер
Энн Стоукс (Anne Stokes)
Кинуко Крафт (Kinuko Craft)
Сандара (Sandara)
Ларри Элмор (Larry Elmore)
ruth_sanderson_Masha_3_medv_09
Энн Стоукс (Anne Stokes)
Эллиот Джен (Джен Филпот)
Эльфы. Адель Лорен Сеслер
Тодд Локвуд (Todd Lockwood)
Ruth-Sanderson_zim_skaska_12
Адель Сеслер
Agnieszka Miroslaw Irulana
Борис Валеджо (Boris Vallejo)
Ларри Элмор (Larry Elmore)
ruth_sanderson_cinderella_02
Dashinvaine
Эллиот Джен (Джен Филпот)
Agnieszka Miroslaw Irulana
Тодд Локвуд
Agnieszka Miroslaw Irulana
Anndr
Юлия Алексеева
Анна (Энн) Стоукс (Anne Stokes)
Кинуко Крафт (Kinuko Craft)
Алмазова Елена
Энн Стоукс (Anne Stokes)
Кинуко Крафт (Kinuko Craft)
Ларри Элмор (Larry Elmore)
Керем Бейит (Kerem Beyit)
Ян Патрик Красный (Jan Patrik Krasny)
Анна Ригби (Anna Rigby)
Юлия Алексеева
Сандара (Sandara)
Керем Бейит (Kerem Beyit)
Тодд Локвуд
Тодд Локвуд (Todd Lockwood)
Эльфы. Адель Лорен Сеслер
MidnightTea7 (Teanah)
Ян Патрик Красный (Jan Patrik Krasny)
Тодд Локвуд (Todd Lockwood)
Юлия Алексеева
Agnieszka Miroslaw Irulana
Сандара (Sandara)
Черников Владимир
Анна Зинковская
Тодд Локвуд (Todd Lockwood)
Андрей Клименко
Кинуко Крафт (Kinuko Craft)
Anndr
Тодд Локвуд (Todd Lockwood)
Ларри Элмор (Larry Elmore)
Ларри Элмор (Larry Elmore)
Клементьева Алена
Сандара (Sandara)
ruth_sanderson_spyazh_krasav_01
Vyrhelle
Кинуко Крафт (Kinuko Craft)
Agnieszka Miroslaw Irulana
Джулия Белл (Julie Bell)
Ян Патрик Красный (Jan Patrik Krasny)
Кинуко Крафт (Kinuko Craft)
Юлия Алексеева
Agnieszka Miroslaw Irulana
Эльфы. Адель Лорен Сеслер
PutridusCor
Тодд Локвуд (Todd Lockwood)
Тодд Локвуд (Todd Lockwood)

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Количество просмотров материалов
161651